31,3 х 27,5 х 2,4. Дерево (яблоня или груша), доска цельная, две врезные встречные профилированные шпонки, без ковчега, левкас, паволока, темпера.

Происхождение не установлено. Приобретена в 2007 г. в Serafim Dritsoulas Gallery в Мюнхене (Германия). Инв. № ЧМ-230.

Сведения о реставрации отсутствуют. 

Авторская живопись очень хорошей сохранности. Точечные сколы красочного слоя по краям доски, две сквозные трещины по центру иконы с незначительными выкрошками. Живопись находится под желтоватой олифой.

Икона является типичным примером распространенной с конца XVII–XVIII вв. композиции с изображением большой фронтальной фигуры святого и выведенных прямо на фон средника и не разграниченных клеймами житийных сцен. Эта традиция сформировалась в эпоху искусства барокко и сохранялась до начала ХХ в., о чем свидетельствует большое число аналогичных памятников.

Святая Параскева Пятница представлена прямолично, в рост с разведенными в стороны и раскрытыми вверх руками, в одной из которых она держит мученический крест, а в другой развернутый свиток с начальными словами Символа веры. В позе великомученицы, в положении рук, распущенных по плечам волосах прослеживается определенная связь с западными образцами, в частности, с появившимся во второй половине XVII в. иконографическим изводом «Богоматерь Всех скорбящих радость», сложившимся под влиянием западного типа Покрова Богородицы – Madonna di Misericordia, где Богородица изображалась с разведенными в стороны руками, приподнимающими края мафория, которым она покрывала обращенных к ней страждующих. Ярким примером является икона начала XVIII в. из бывшего собрания В.А. Бондаренко. Не исключено, что иконография этого образа стала основой и для изображения житийных сцен непосредственно в среднике иконы. 

Житийный цикл публикуемого памятника состоит из пяти сцен, расположенных по сторонам от св. Параскевы. Примечательной деталью повествования является повторенная в последней сцене фигура усопшей Параскевы. Изображенные на боковых полях преп. Алексий человек Божий и свщм. Параскева имеют патрональное значение.   Стилистические особенности иконы, композиционные приемы построения, личное письмо, надписи и даже отдельные детали (трон игемона, шторы его дворца) свидетельствуют об ориентации мастера на художественный образец предыдущего столетия. Возможно, он повторял почитаемую икону XVIII века или еще был воспитан на манере письма и эстетике этого времени.