31 × 26,6 × 1,8. Дерево (липа), доска цельная, две врезные встречные широкие шпонки; ковчег, паволока, левкас, темпера.

Происхождение не установлено. Приобретена в Ikonen Gallery Dritsoulas (Мюнхен, Германия) в 2007 г. Инв. № ЧМ-225.

Сведения о реставрации отсутствуют.

Авторская живопись хорошей сохранности. Неравномерно пожелтевшая олифа с загрязнениями. Небольшой ожог от свечи у конца плаща Димитрия, заделанный новым левкасом и затонированный; незначительные выпады грунта по сквозной трещине на нижнем поле, сколы по углам и краям доски.

Икона посвящена одному из посмертных легендарных чудес святого Дмитрия Солунского – его победе над татарским ханом Мамаем. Святой изображен на фоне горок в воинских доспехах; поднимаясь на стремена бегущего коня, он пронзает копьем голову Мамая, также облаченного в латы и плащ, сидящего на белом уже поверженном коне. Слетающий из облачного сегмента ангел в белых одеждах увенчивает святого венцом мученика-победителя.

Особенно сильно воинский аспект почитания великомученика Димитрия Солунского, покровителя и защитника своего родного города Салоник, проявился на Руси в конце XIV в. во время разгрома Золотой Орды. Согласно летописной повести о Куликовской битве, вместе с другими святыми воинами солунский мученик явился на поле и помогал русским в сражении с монголо-татарским войском. Представление о решающей роли Дмитрия Солунского в исходе сражения с татарами отразилось в русских духовных стихах, в которых рассказывается о битве святого с татарским войском и лично с ханом Мамаем, которого он в решающий момент пронзает копьем. Именно этот эпизод и стал литературной основой иконографии скачущего на коне святого Дмитрия, одетого в воинские доспехи, и вонзающего копье в поверженного им наземь хана Мамая. Такая композиция, получившая сначала распространение в каменной пластике, а с XVI в. ставшая одним из излюбленных сюжетов русской иконописи, и представлена на рассматриваемой иконе. Следует заметить, что подобная сцена с Димитрием, убивающим турецкого султана, издревле существовала и на Балканах, в болгарском искусстве. Возможно, источником ее послужил один из эпизодов солунской легенды, согласно которой болгарский царь Калоян, умерший во время осады Солуни в 1207 г., был поражен святым Димитрием. Не случайно, на русских иконах над фигурой поверженного Мамая часто писали не его имя, а мифического царя Калуяна, (Колуяна, Скалияна) или Максенция.

Как известно, обращение к древним иконографическим изводам, особенно к хорошо известным тогда композициям XVI в., было весьма типично в начале XX в., в эпоху религиозного возрождения России, создания иконописных школ и учебных мастерских, организованных «Комитетом попечительства о русской иконописи». К 1910-м гг. стилизация, как одна из характерных черт модерна вообще, стала ведущим художественным приемом многих мастеров, например палехской учебно-иконописной мастерской И.М. Баканова и др. С работой одного из них можно связывать создание публикуемой иконы, автор которой сочетает традиционные приемы иконописания и каноническую иконографию со стилистикой нового искусства: гибкостью линии, пастозностью локальных цветовых сочетаний, хрупкостью рафинированных образов модерна. 

К особенностям представленного иконографического извода следует отнести фигуру поверженного хана Мамая прямо на поземе, (а не в пещере, как обычно), а также ангела (без крыльев!), увенчивающего короной главу Димитрия и летящего не над мучеником, но коленопреклоненного, предстоящего святому в небесном сегменте, где в древности изображали благословляющего Спаса Вседержителя.

Идентичная композиция, отличная от рассматриваемого памятника лишь некоторой вариацией рисунка горок, но явно копирующая ту же прорись или схему, представлена на одноименной иконе из частного собрания (Москва). Примечательно, что она повторяет ту же надпись: «С(вя)тый Велик(о)м(у)ченик Димитрий» (а не «Чудо святого Димитрия», и фигуру венчающего ангела, в обоих случаях изображенного без крыльев. Возможно, и эта икона датируется уже началом столетия и относится к творчеству тех же Учебных мастерских.