Собрание музея пополнилось современным произведением искусства – трехмерным образом Богоматери, созданным из металла с помощью сварки. Острые куски складываются в гармоничный образ, только если смотреть на экспонат с определенной точки. Входящий же в атриум музея посетитель сначала видит лишь странную металлическую конструкцию, ощетинившуюся острыми углами. Работа, подаренная музею автором – художником Дмитрием Гутовым, входит в его цикл E’IK’ΩN (Образ), состоящий из пяти частей. 
 

Дмитрий Гутов любезно согласился ответить на вопросы пресс-службы музея.
 

- У меня есть представление, что иконопись как искусство умерла очень давно – уже в XVI веке. После XVI века меня практически ничего не интересует. И это касается не только иконописи, а искусства в более широком смысле. Я постоянно думаю о том, как разбудить угасшее столетия назад искусство и вдохнуть в него новую жизнь. Собственно этим я и занимаюсь. Может ли быть сейчас не механическая копия, не стилизация, а то, что художники называют словом «искусство»? Вот из этих соображений такая вещь и рождается.

         

 

- Нет, это совершенно конкретная вещь – знаменитая Ярославская Оранта, которая находится в Третьяковской галерее. Я пробовал работать с классическими прорисями, но ничего не получилось. Как-то очень сухо выходило. Поэтому я взял именно икону, вместе со всеми неровностями и потертостями, и работа стала гораздо живописнее. 

 

- Это невозможно просчитать, это невозможно построить в 3D на компьютере, это делается рукодельным способом: прикладывается железка, смотрится, перекладывается, поэтому это труд длительный и кропотливый, гораздо более медленный, чем создание иконы. 

 

- Я так и хотел, чтобы человек видел сначала не пойми что, ржавый кусок железа, вроде со свалки принесенный, а потом чтобы что-то в этом открывалось. Вот такой был замысел. Была еще возможность повесить икону на торцовой стене, у которой сидят экскурсоводы, и тогда она воспринималась бы нормально, как чистое и ясное изображение. Но мне больше нравится путь от разрушения абстрации. То, как она висит сейчас,  для меня – идеальный вариант.

 

Каждая работа, на самом деле, складывается по-разному. Вот, бывает, не идет – и все, не нравится, не получается. А вот эта была сделана, что называется, на одном дыхании. Чтобы «сварить» такую вещь, нужно около трех месяцев. Что называется, «поймал волну».

 

- Это невозможно сделать одному. У меня есть мастер, с которым я работаю уже пятнадцать лет – Борис Прудников – он гениально работает руками с разными материалами, особенно с железом.  Уровень мастерства здесь требуется такой, что художник должен был бы посвятить этому всю жизнь, и ничем больше не заниматься, или работать с вот таким мастером-технологом. 

 

- Я очень уважаю Михаила Абрамова и то, что он делает. Я в прошлом году регулярно ходил сюда слушать лекции, которые мне очень нравятся, особенно курс по византийскому искусству. Даже жалею, что одну или две пропустил – надеюсь компенсировать в этом году. В общем, я люблю это место.